Руководителем порта в Измаиле Андрей Юрьевич был назначен летом 2012 года, в довольно тяжёлый период для предприятия. С того момента показатели деятельности порта значительно улучшились.

Андрей Юрьевич открыто идет на диалог, когда дело касается работы порта, но когда речь идёт о его жизни и биографии – эти аспекты, как правило, остаются «за кадром». «Город 24 часа» попытался восполнить этот пробел, и вот что из этого получилось.

Андрей Ерохин родился в Горловке Донецкой области, в семье учительницы и шахтёра. Учился в 73-ей средней школе Горловки с физико-математическим уклоном, был отличником, аттестат «испортила» одна-единственная четверка – по английскому языку. Мечтал о профессии моряка дальнего плавания. А перед глазами протекала непростая жизнь горняков, их тяжёлый и опасный труд …

- Я помню ощущение, когда начинался вой сирен, - рассказывает Андрей Юрьевич. – Это означало, что на какой-то шахте – авария, и нужно было выяснить, на какой именно… Помню, как жизнь в доме будто останавливалась – мы ждали телефонного звонка… А когда он раздавался, - боялись подойти и снять трубку, потому что предстояло узнать, вышел отец, или находится внутри под завалами… Иногда нам сообщали, что он в аварийно-спасательной бригаде – значит, вне опасности, помогает спастись другим. Но бывало и иначе… К счастью, беда нас обходила. Но это тревожное состояние, в котором проходили дни спасательной операции, забыть сложно.

Мечты Андрея о море так и остались мечтами, - в десятом классе, практически перед выпуском, к нему в гости пришел товарищ, который на тот момент был студентом мединститута.

- Послушав его рассказы о студенческой жизни, я принял спонтанное решение – поступать в Донецкий мединститут…

- А вы – спонтанный человек по натуре?

- Скорее, осторожный. Но, что интересно – мои спонтанные решения оказываются наиболее верными. Ярче всего эта особенность проявилась в период интернатуры, когда я работал в хирургии, в Донецкой областной больнице имени Калинина. Я выбрал эту сферу именно по той причине, что здесь необходимы экстренные решения, без права на ошибку… И по той же причине впоследствии стал менеджером.

- Кризисным?

- Нет, антикризисным, кризисные были до меня (смеется). Когда спокойно, мне неинтересно становится. Я тогда не горю на работе. А вот, когда трудно, когда нужны экстренные решения – тогда интересно. Такие ощущения были, когда я только пришёл в Измаильский порт… Здесь мы сколотили команду единомышленников, и сумели неплохо сработать. Но – долго на лаврах почивать не дают! Только добьешься результатов – тут же проблемы начинаются… К примеру, прошлый год был очень успешным. И кто бы мог подумать, что нынешний окажется таким тяжелым, что так тяжело будет даваться тоннаж. Сначала все планы перечеркнула Ледовая компания (она длилась почти два месяца), после суровой зимы необходимо было грузы возвращать, и только мы с этим справились – началась блокада Донбасса. Попытались заменить утраченные грузы другими, только наладили процесс – остановился транзит химии из России. Все грузы, которые мы перерабатывали с 2012 по 2014 годы, на данный момент утрачены. Так что у нас все сложнее и все интереснее. Сейчас мы боремся за каждый железнодорожный вагон, испытываем огромный дефицит в этом: Украина наложила запрет на 70 процентов транзитного парка из России. Пытаемся исправить ситуацию, увеличив скорость их обработки. Работаем напрямую – флот подходит и ждёт вагоны. Грузопроизводителями заявлены хорошие планы, а фактически все вывезти не успеваем… За девять месяце план по грузообороту выполнен, а вот какими будут результаты года – неизвестно…

- Мы нарушили хронологию, перескочив на сегодняшние события. Что не сложилось в вашей медицинской карьере?

- У нас в мединституте был уникальный курс – единственный, кому довелось служить полный срок в армии при наличии военной кафедры в вузе. Два года мы провели в армии, потом заканчивали учёбу, потом – год интернатуры. И вот, наконец, я успешно сдаю экзамены, и уже получаю поздравления от старших коллег, и буквально завтра должен получать удостоверение хирурга… Но поутру нас собрал заведующий кафедры и сообщил: подписан приказ Минздрава о продлении интернатуры на период до трёх лет… А времена на тот момент настали уже «интересные» - девяностые годы, и семья у меня уже появилась, и кормить её нужно было… Мои друзья работали в бизнесе, и я ушел из медицины туда же… Мы торговали углём, металлом, химическими удобрениями. Так что тема добычи железорудного сырья, угля, производства металла – для меня не нова: я даже знаю, на каком стане готовится продукция, которая заходит в наш порт, и как обогащается руда, - мне тоже знакомо… Потом был нефтяной бизнес. Мы первыми на Херсонском НПЗ начали фрахтовать суда.

- Скажите, а знания откуда брались для работы в бизнесе?

- Знаний не было. Самообразованием занимались, читали, брали консультантов. В 2002-м году я поступил в Крымский юридический университет, получил второе высшее образование, диплом юриста…

- Насколько мне известно, вы на этом не остановились.

- Да, потом я окончил Керченский Государственный технологический университет по специальности «Экономика», а в Тернопольском Национальном экономическом университете получил диплом магистра государственной службы. Люблю учиться, это хорошо прокачивает сознание.

- Скажите, а бизнес вас изменил?

- Нет. Молодежь, которая сегодня проходит обучение в бизнес-школах, гораздо жестче. Для них главное – идея создания и развития бизнеса, и все пути для этого хороши. Я – другой. Я остался тем, кем был до бизнеса, прагматизм не вытеснил присущих мне черт. Хотя в той сфере, в которой я работаю сегодня, правила жесткие, не добьешься цели – останешься за бортом. И все же я пытаюсь сначала, говорить, убеждать, доказывать, и лишь в крайних случаях принимать непопулярные решения…

- Читала, что до Измаила вы неплохо сработали в «Севморрыбпорт» в Севастополе…

- Да я пришел туда в 2007-м году, на тот момент годовая прибыль предприятия составляла 700 тысяч. Через год мы подняли этот показатель до 6 миллионов, а в 2009-м – до 34 миллионов. Курсовая разница, конечно, сыграла свою роль, но не так существенно…

- А как вас принял коллектив нашего порта при назначении в Измаиле?

- Поначалу ощущалось огромное недоверие коллектива, портовиков, хотя, стоит признать, мне было легче, чем Фуртатову, которого назначили после Котельного. Ситуация была непростая – накопились двухмесячные долги по зарплате, задолженность перед поставщиками и банками составляла 5,5 миллиона долларов, убытки – 21 миллион. Начали работать над увеличением грузооборота, ремонтом техники, которая уже года три не ремонтировалась, потом стали её обновлять, покупать новую. Если бы не «подарок» государства в виде 75 процентов дивидендов от чистой прибыли предприятия, то уже за 2015-16-й годы мы бы закупили очень много новой техники. А так процесс обновления оборудования и техники затянулся по сей день, и в лучшем случае, то, что планировалось на 2015-й будет завершено в 2018-м… Тем не менее, нам удалось сформировать в порту хорошую работоспособную команду, которая способна успешно решать самые сложные, на первый взгляд задачи. А они, как я уже рассказал, возникают перед нами постоянно: только добиваемся результатов в одном аспекте, как начинаются проблемы в чём-то другом…

- У вас есть какая-то «программа-максимум», как у руководителя Измаильского порта, в свое время – самого крупного на Дунае?

- Знаете, ветераны предприятия с ностальгией вспоминают времена, когда этот порт был самым мощным в Дунайском бассейне. Нужно понимать, что тогда он работал в совершенно иных условиях. Порт был ориентирован на страны СЭВ – от нас шло сырьё, а к нам - готовый импорт. Заводы в Румынии, Болгарии, Сербии работали на полную мощь, а сегодня часть этих предприятий использует пятьдесят процентов своих мощностей, а некоторые, к примеру, в Болгарии, вообще прекратили своё существование. А мы непосредственным образом зависим от их работы. Пока продолжается мировой финансовый кризис и стагнация производства, о большом развитии на нашем предприятии говорить не приходится. Потому свою задачу я вижу в максимально-эффективном использовании тех сил и средств, которые есть на данный момент. Мы стремимся сделать все, что в наших силах, в сложившейся ситуации.

 - Меня не могут не беспокоить разговоры о восстановлении железнодорожной ветки «Бассарабяска-Березино»: если правительство примет такое решение, то мы будем работать на развитие румынских портов, потому Румыния и Молдова лоббируют этот вопрос. Открытие ветки выгодно и портам «большой Одессы», а для нас – это минус 30-40 процентов грузопотока, как минимум, причем, ничем не заменимого. Мы получим два деструктивных региона в зоне порта Измаил и порта Рени…

- В одном интервью я уже задавала этот вопрос, и сейчас его повторю: намерены ли вы планировать свое будущее с нашим регионом, с Измаилом?

- Да, моё решение не изменилось. Свою малую родину я, увы, потерял. А этот регион мне очень нравится, тем более, что по природным данным он похож на мои родные края, за исключением того, что там – терриконы, а тут – большие озёра… Измаил становится, красивым европейским городом, здесь комфортно и приятно жить, здесь хочется планировать своё будущее…

- Большое спасибо за интервью, и примите самые искренние поздравления с юбилеем от нашей редакции!

Подготовила Наталья Михайлова